Довольно необычное выступление услышали участники Восточного экономического форума во Владивостоке — на неповоротливость работы коллег неожиданно посетовал замруководителя аппарата правительства Сергей Вельмяйкин. Он подверг критике сроки оказания государственных услуг некоторыми министерствами и ведомствами.
«Роспатент выдает разрешение на использование, регистрирует товарный знак 257 дней. 257 дней, Карл! Можно было бы быстрее? Коллеги говорят: «Можно. Но нам надо везде в интернете посмотреть, а вдруг что-то такое же есть», — рассказал Вельмяйкин.
Среди министерств, которые «не торопятся» в своей работе он упомянул и Минобрнауки РФ, выдающее вузам разрешение на формирование диссертационных советов в течение 132 дней:
«Спрашиваю: почему? Они говорят: «А у нас разрешения выдают академики. И мы их чаще, чем раз в квартал, беспокоить боимся».
Замглавы правительственного аппарата пояснил, что вынужден публично говорить об этой проблеме, поскольку кулуарные обсуждения не приносят эффекта.
Ничего удивительного в словах заместителя главы аппарата кабмина нет, считает политолог, научный руководитель Института региональных проблем, доцент Финансового университета, политолог Дмитрий Журавлев.
— Нынешним чиновникам явно не хватает обратной связи в работе применительно к ответственности. Они рассуждают примерно так: «Выполню я задачу — меня похвалят. Не выполню я задачу — ничего не произойдёт». Понимаете?
Если бы существовала связка между карьерой и выполнением задач — система бы работала. Но поскольку, как я понимаю, такой связки нет, поэтому и возможны такие ситуации, о которых говорит заместитель руководителя аппарата правительства.
«СП»: Почему сложилась такая ситуация?
— Нет механизма выявления причин недостатков. Как говорил Пётр Алексеевич Романов, «всякого дурь должна быть видна». А с этим нынче есть большие сложности.
И поэтому всегда непонятно, произошла какая-то неприятность по чьей-то глупости, некомпетентности, либо в силу объективного стечения обстоятельств. И непонятно, кого называть — этого человека, или другого.
«СП»: Получается, у правительства нет стратегии, целеполагания, ради чего следует напрячь имеющиеся ресурсы?
— Вы слишком рационально смотрите на вещи. Всё проще: отсутствует ответственность. Чиновник написал бумажку с ответом на указания начальника. Все — считается, что он его указания выполнил. Подчас действует правило: человек ненаказуем, потому что он свой. Поэтому у него нет ответственности.
А поскольку не будет ответственности, то не стоит надеяться, что им будут выполняться приказы — зачем прилагать усилия, если за невыполнение ничего не грозит.
«СП»: А кто должен поощрять или наказывать за невыполнение указаний?
— Каждый руководитель на своем уровне. Тот, кто отдал приказ, должен контролировать его исполнение. Если он видит, что приказ не выполняется, то наказывать не выполнившего.
«СП»: Сейчас такого не происходит?
— Такое происходило очень недолго — в 1930—1950-е годы. Ни до, ни после подобного не было. А в тот период была очень чёткая система контроля, и не дай бог кто-то не выполнил указание, потому что невыполнение воспринималось не как ошибка, но как преступление. За это просто сажали.
Более того, система была так выстроена, что каждый раз задание чиновника увеличивалось и никого не интересовало, как он его будет выполнять. Он просто должен был его выполнить: если нет — ему было очень плохо, если да — орден давали.
Поэтому и росла страна, так как чиновники вместо того, чтоб груши околачивать, думали, как им при наличии тех же ресурсов, что и в прошлом году, добиться больших результатов.
«СП»: Кстати, высказывания Вельмяйкина касались еще и развития предпринимательства. Не секрет, что сегодня малый и средний бизнес жалуются на дорогие кредиты. Но только ли в них дело?
— А дорогие кредиты, кстати, откуда взялись? От неэффективности работы аппарата. Почему наши деньги дороже? Потому что труднее достаются.
Отсюда и дорогие кредиты. Сколько лет мы обещали удвоить ВВП? Мы его удвоили? Кто-нибудь за это был наказан?
Наш президент даёт массу очень правильных указаний. Это действительно так. Только выполняются эти указания, что называется, по мере возможностей. Когда можно их выполнить, не особо напрягаясь — мы видим результат. Когда нужно напрягаться — тогда это уже проблема не чиновников, а граждан.
Любое правительство — это сумма кадровых компромиссов, заметил политолог Константин Калачев.
— Понятно, что существует негласный табель о рангах. Почти за каждым министром кто-то стоит. Вельмяйкин просто отразил наши реалии, в которых нет армейской дисциплины и строгой подчинённости.
Хотя замруководителя аппарата правительства — это не руководитель аппарата кабмина, и уж точно не премьер-министр. Ясно, что все равны, но кто-то равнее. У нас всегда так было. Кто-то из министров может позволить себе не брать под козырёк каждый раз, когда аппарат правительства ставит какие-то вопросы или предъявляет какие-то претензии.
Это живая система, живые люди, разные центры принятия решений, разные элитные группировки, разный политический и административный вес. Мы же с вами не в идеальном государстве живём, не в парламентской демократии, где правительство формирует правящая партия, которая спрашивает с каждого министра.
«СП»: Можно ли назвать это выступление признаком некоей разбалансировки в правительстве?
— Нет. Я считаю, что правительство наше в целом с поставленными задачами справляется. Здесь мы видим просто рабочий процесс. Есть отдельные какие-то недоработки, но всё исправимо кроме смерти, как говорится.
Я не вижу здесь серьёзного повода говорить о том, что правительство действует кто в лес, кто по дрова, либо напоминает квартет из басни Крылова. Налицо общая слаженная работа, но есть нюансы, о которых замглавы аппарата правительства рассказал. На самом деле даже хорошо, что у нас ещё позволяют иногда выносить ссоры из избы и говорить о проблемах, а не только лакируют действительность и создают виртуальную реальность, при которой сегодня всё хорошо, а завтра будет ещё лучше.
«СП»: В том-то и дело. Мы уже давно не слышали подобных вещей.
— Согласен, спорить не буду. И это удивительно, потому что обычно такие вещи на публику не выносятся. Как правило, всё в кулуарах решается, есть соответствующие аппаратные инструменты. На самом деле, вопрос: зачем он это сказал?
Ведь человек, наверное, должен просчитывать, кто его услышит, и какая последует реакция. А реакция может быть неоднозначная. Потому что можно и по шапке получить, скажут: «Чего это ты вдруг решил тут высказаться?»
Я не думаю, что этот чиновник настолько наивный в отношении аппаратных традиций и раскладов, обязан понимать, что последует реакция. Кому это был пас? Пока мы не знаем.